Голливуд неласков к иностранцам, которые приезжают в этот рай, дабы покорить кинематографический Олимп. По пальцам можно пересчитать всех «инородцев», которым за все время существования фабрики грез удалось пробиться к славе – австриец Шварцнеггер, австралийка Кидман, голландец ван Дамм. И это при том, что добрая половина американских актеров числит в своей родословной русские корни. Лара Вингерт-Романофф обещает стать исключением.

Голливудская

Оказавшись в Голливуде несколько лет тому назад, эта актриса уже снялась в самых кассовых лентах, ее наперебой приглашают лучшие режиссеры, она снимает сама, успешно выступает на театральных подмостках. В своем успехе она с улыбкой винит одного старого еврея. Но обо всем по порядку.

— Я родилась в Душанбе, родители моего отца – немца по национальности, были сосланы в Таджикистан при Сталине. Закончила школу, поступила в техникум. Первым уроком каждый день была физика. Я ее не очень любила, постоянно опаздывала. Надо было как-то оправдываться, вот я и придумывала то одну причину, по которой опоздала, то другую, разыгрывала самые невероятные истории перед физиком. Его звали Юрий Моисеевич. Внимательно просмотрев мой очередной «спектакль», он как-то сказал: «Вингерт, вы не туда поступили, вам надо в театр». Я решила, что преподаватель пошутил, но он попросил меня задержаться после уроков и рассказал мне, что в знаменитом Щукинском театральном училище в Москве у него есть хороший приятель, который поможет мне поступить на актерский факультет. Чтобы заработать на билет в Москву, я устроилась на шелковую фабрику, все лето работала, а когда перед отъездом в столицу тогда еще СССР пришла к Юрию Моисеевичу за адресом, он промямлил, что приятель его из Щукинки уже уволился и вряд ли чем-то сможет помочь.

Я решила от покорения Москвы не отказываться. Приехала, одновременно подала документы в МГУ и несколько театральных вузов. Общежитий абитуриентам не давали, вот и мы и проводили ночи на вокзалах, где развлекали людей чтением стихов и пением песен. Провалилась я и в Щепкинское, и в Щукинское – акцент мешал, он был у меня… таджикским, который я сильно старалась замаскировать немецким, а вот в МГУ поступила, на факультет социологии. Поступила и… бросила – было просто неинтересно. Математика, физика, точные науки, скукота. Влюбилась. Наступило непростое время – рушился Советский Союз, пустые магазины, денег нет, надо было их как-то зарабатывать. Вместе со своим мужем-немцем с итальянским именем Гвидо я стала мотаться в Германию, пригонять автомобили на продажу. Так появился свой собственный угол в Москве. Сейчас смешно даже представить – квартира на Патриаршьих прудах стоила ровно столько же, сколько и не самый новый «Мерседес».

Мечта стать актрисой не покидала меня, но я боялась. Гвидо был более практичен: «Что дальше, Лара? Чего ты боишься? Перед тобой открыты все дороги. Нужно пробовать», — настаивал он. И мы пошли во ВГИК. Поднимаясь по лестнице, мы говорили по-немецки. Тогда иностранцы были в диковинку. На лестнице столкнулись с Алексеем Баталовым, который сначала опешил, потом вступил в разговор, итогом которого было короткое «приходите».

Я попала в мастерскую к Михаилу Глузскому. На курсе было много интересных личностей – Маша Миронова, Гера, которая сейчас поет в группе «Не стрелки». На трех джипах (два с охранниками) приезжала Марьяна, супруга тогдашнего и.о. министра финансов Андрея Вавилова, теперь она живет в Монако. В любимчиках у Глузского не была, как мне кажется, он вообще никого не любил. Себя талантливым актером не считал, всегда говорил, что в искусстве он был ремесленником, брал трудом, а не способностями. Своим учителем режиссера Геннадия Шапошникова, который сразу после диплома пригласил меня в свою антрепризу.

Уже оказавшись в Голливуде, поняла, что ВГИК мало что дал. Он не дал главного – не научил нас работать на камеру. А это очень важно для кино! Но начало было положено. После получения диплома я много снималась в России, стала лицом нескольких успешных рекламных кампаний, приняла участие в первом российском телесериале «Клубничка», где играла вместе с Александром Демьяненко, Натальей Крачковской, Натальей Селезневой, снималась я и в «Гражданине начальнике», тоже нашумевшем, одном из первых российских телесериалов.

На третьем курсе у меня родилась дочка Ханнелоре. Тогда, да, как я знаю и сейчас, в Москве устроить ребенка в детский сад – практически невозможно. Я обошла все садики в радиусе 10 км от дома, но везде что-то да требовали – перекрыть крышу, поменять батареи, перестелить линолеум. К тому времени мои родители уехали в Германию. В Душанбе произошли известные события, им удалось бежать. Бросили все, оставив квартиру на попечение соседей-таджиков. Спустя пару лет, я позвонила этим людям. Они вежливо объяснили, что квартира и все имущество теперь принадлежит им и попросили больше не звонить. Я поехала в Дюссельдорф, полгода провела там, снималась в сериале, играла в театре. А потом пришло приглашение из Америки, и в 2001 году я оказалась в Новом свете. Одна.

Дочка выросла на сцене, точнее, в гримерках. Во ВГИК я приезжала с рюкзачком, в котором она посапывала. Про кино и театр пока что ничего не говорит, хочет путешествовать по свету и снимать телепрограммы про жизнь в разных странах, но ходит со мной на кастинги, причем пробуется на те же роли, что и я.

О том, кто я – русская, немка или американка – не задумываюсь. Национальность, на мой взгляд, может быть одна – человек творческий или нет. Первым шагом в Голливуде был обязательный визит к Виктору Круглову. Это знаменитый голливудский агент, клиентами которого являются все русские актеры. Еще не было Интернета, каждое утро я принималась за работу – надписывала конверты, в которые вкладывала свое резюме и свои фото и отправляла все это на разные студии. Первым было приглашение на кастинг мюзикла. Продюсер в меня поверила, взяла. Кстати, именно она настояла на том, чтобы я взяла еще и фамилию дедушки, Романофф.

Потом было много ролей, много съемок, не раз приезжала я в Россию для участия в разных проектах. Но я мечтала о «Чайке». После ВГИКа меня пригласил Иосиф Райхельгауз. Спектакль уже шел, труппу покидала актриса, игравшая роль Нины Заречной, я просмотрела постановку раз двадцать, но что-то не сложилось, к Райхельгаузу я не пошла.

Прошло десять лет. В Америке я встретила Майкла Гинзбурга. Известный во всем мире новеллист, если можно так сказать, модернизировал пьесу. Чеховская героиня стала русской актрисой, приехавшей в современный Голливуд. В чеховской «Чайке» конфликт был между богатыми и бедными, мы решили провести линию раздела на языковом барьере. Результат – фильм, который мы сняли. Моя мечта сбылась.

Алексей Осипов

Самара today