Мало-помалу в определенные круги в России возвращается страх. Хотя в жизни простых россиян отсутствует ужас, характерный для времен СССР, в определенных слоях общества люди все более внимательно относятся к тому, что они говорят, и живут с оглядкой.

Если бы она не остановилась поправить волосы, считает она, она была бы мертва. Елена Трегубова только что сказала водителю такси, что выходит. Но, вспоминает она, остановилась у зеркала. Через мгновение у ее входной двери сработало небольшое взрывное устройство.

Хотя Трегубова, автор критического бестселлера о Кремле при Владимире Путине, и не пострадала, она поняла намек и уехала из страны. «Я поняла, что до выборов буду живой мишенью», – заявила она по телефону из страны, которую отказалась назвать.

Мало-помалу в определенные круги в России возвращается страх. Хотя в жизни простых россиян отсутствует ужас, характерный для времен СССР, в определенных слоях общества люди все более внимательно относятся к тому, что они говорят, и живут с оглядкой. За неделю до почти гарантированного переизбрания Путина на второй срок ученые, журналисты, политики-реформаторы, правозащитники и даже богатые бизнесмены говорят о тревоге и боязни поссориться с Кремлем.

«Существует широкий спектр страхов, и новость в том, что они появились лишь во времена Путина, – заявил Лев Пономарев, диссидент советской эпохи, ныне возглавляющий правозащитную организацию и недавно задержанный за проведение несанкционированной акции протеста. – Было бы неверно говорить, что советские времена уже вернулись, поскольку я, один из самых яростных критиков, нахожусь в Москве и говорю с вами. Но тенденция к возвращению есть».

«У людей сохранилась генетическая память о тех годах, – добавил Константин Ремчуков, бывший парламентарий, близкий к представителям крупного бизнеса, встревоженным арестом нефтяного магната Михаила Ходорковского. – Они перепуганы до смерти».

Возвращение страха, хотя и ограниченное определенными кругами, сопровождается тем, что критики дома и за границей называют регрессом демократии при Путине. По мере того как бывший полковник КГБ на протяжении четырех лет концентрировал в своих руках все больше власти, те, кто способен бросить ему вызов, все чаще сталкиваются с неприятностями.

Бывший спикер парламента, соперник Путина на выборах 14 марта, на короткое время исчез, а потом заявил, что его похитили и накачали наркотиками. Россиянина, который повез в Чечню иностранного журналиста, желавшего написать о войне не под надзором правительства, власти забрали, и уже несколько недель о нем ничего неизвестно. Бывший следователь, расследующий причастность правительства к взрывам домов в 1999 году, был арестован как раз перед тем, как он собирался передать свои выводы в суд.

Арест Ходорковского – этот лишь один случай в ряду атак против руководителей его компании ЮКОС, начавшихся после того, как магнат бросил вызов монополии Путина на власть. Когда Катар арестовал двух агентов российских спецслужб за убийство жившего там чеченского сепаратиста, российские власти арестовали в одном из московских аэропортов двух катарских борцов, направлявшихся на тренировочные сборы.

Трегубова навлекла на себя гнев Кремля книгой «Байки кремлевского диггера», в которой описала одержимое идеей контроля окружение Путина. Сейчас она работает над второй книгой.

Бомба, взорвавшаяся у ее квартиры, имела мощность гранаты. По мнению милиции, она предназначалась соседу по лестничной клетке, но Трегубова заявила, что там никто не живет уже пять лет.

«Возможно, они пытались показать, что держат меня под колпаком и напугать меня, – сказала она. – Было очевидно, что они стремятся создать определенную атмосферу».

Причастен ли Кремль к этим инцидентам непосредственно или нет, неизвестно. «Каждый понимает, что, если ты атакуешь Путина и он недоволен, ты об этом узнаешь», – сказал Павел Фенгельгауэр, военный аналитик, часто выступающий с критикой президента.

Путин говорит, что поведет Россию по пути демократии, но одновременно тоскует по СССР. Недавно он уволил уполномоченного по правам человека в Чечне и назначил премьер-министром бывшего начальника налоговой полиции Михаила Фрадкова. Послужной список Фрадкова вызвал подозрения, что он, как и Путин, был агентом КГБ.

Реакцией многих россиян, особенно чеченцев и представителей других этнических меньшинств, стал отъезд. Количество россиян, обращающихся за политическим убежищем в промышленно развитых странах, в прошлом году увеличилось на две трети, до 33 тыс. человек. По данным комиссара ООН по делам беженцев, Россия опередила все другие страны мира.

Другие страны все чаще дают убежище известным россиянам, спасающимся от преследований. В прошлом году Британия дала убежище Борису Березовскому, одному из его партнеров и лидеру чеченских сепаратистов. Трое партнеров Ходорковского бежали в Израиль. Суды в Греции, Дании и США недавно ответили отказом на требования экстрадиции в Россию.

Некоторые ученые избегают контактов со своими зарубежными коллегами, боясь обвинений в шпионаже, с которыми за время президентства Путина столкнулись несколько исследователей. Владелец одного из московских кинотеатров в прошлом году неожиданно отменил фестиваль фильмов о Чечне за два дня до открытия, боясь неприятностей. Многие журналисты говорят, что стараются не критиковать Путина, особенно по национальному телевидению, после того, как в прошлом году он закрыл последний независимый телеканал и отдал его под освещение спортивных событий.

Развивается самоцензура. После ареста Ходорковского бизнесмены не выступили с протестами из боязни последовать за ним. «Все понимают, что они уязвимы, – сказал Ремчуков, который работает у крупного магната. – Уязвимость заставляет их сидеть тихо».

«Ситуация ухудшается, – сказал Фенгельгауэр, который ведет колонку в газете, но в последнее время редко появляется на телевидении. – Раньше действовало правило, согласно которому нельзя было критиковать Путина и надо было с осторожностью относиться к тому, что говоришь, но факты оставались фактами. Теперь и с фактами возникла проблема».

На двух государственных телеканалах даже не упомянули о неудачных испытаниях баллистических ракет, прошедших на глазах у Путина в ходе крупных военных учений. Третий канал, НТВ, принадлежащий энергетической компании, сообщил о провале и пригласил Фенгельгауэра для участия в дискуссии, но его умоляли не говорить ничего такого, что могло бы обидеть Путина.

По словам Фенгельгауэра, он смягчил свои комментарии. «Я видел, что они напуганы, и решил не создавать серьезных проблем», – сказал он.

Специалист по Византии Сергей Иванов сказал, что заметил изменение атмосферы в своем академическом институте. Два года назад аспирант из Швейцарии связался с ним и попросил получить в институте аккредитацию с тем, чтобы он мог работать в российских архивах и библиотеках. Начальник отказал Иванову в этой просьбе. «Он может быть шпионом», – вспоминает Иванов его слова.

«Тогда это казалось большей дикостью, чем сегодня, – сказал Иванов. – Теперь это норма». По его словам, месяц назад в институте появились агенты ФСБ и потребовали представить список ученых, имеющих контакты с иностранцами. Все содрогнулись, хотя агенты сказали, что они просто помогают Путину готовить очередную речь. «Это характерно для сегодняшнего дня».

Даже простые избиратели высказываются осторожнее. Маша Волькенштейн, социолог, работающий для политиков-реформаторов, сказала, что участники опросов сегодня ведут себя более сдержанно, недавно один из них высказал опасение, что опрос снимают на видеокамеру.

«Они ведут себя иначе, чем два года назад, – сказала Волькенштейн. – Они понимают, что времена меняются, и становятся осторожнее».

Экономист Михаил Делягин, бывший советник премьер-министра Михаила Касьянова, на прошлой неделе написал в Moscow Times, что «многие молодые москвичи намереваются голосовать 14 марта из страха», что неявка на выборы помешает им найти работу.

В октябре милиция остановила машину адвоката Михаила Трепашкина, бывшего следователя ФСБ, и арестовала его за хранение оружия. Он утверждает, что это была спланированная акция. Трепашкин собирался идти в суд и подать иск по поводу причастности ФСБ к взрывам домов в 1999 году, вину за которые власти возложили на чеченцев.

По словам его жены Татьяны, она просила его не вмешиваться. «Он понимал, что это опасно, – вспоминает она. – Мы много раз говорили об этом, я все время повторяла, что мне это не нравится. Думаю, он докопался до правды».

The Washington Post Питер Бейкер

12:52 09 марта

Переведено 09 марта 2004

InoPressa.ru

InoPressa.ru

*