(«Русский курьер» 24.01.). Битье посуды состоялось, выяснение отношений перешло в стадию переговоров. Участники протестов против отъема льгот и второразрядные чиновники полагают, что на этой стадии будет решаться, сколько стоит проездной билет и сколько рублей добавят к пенсии. Чиновники перворазрядные копают глубже.

Путинские контрразведчики норовят использовать случившийся конфуз, чтобы отодвинуть из правительства путинских либеральных экономистов. Путинские либеральные министры клянутся, что во всем виноваты губернаторы. Путинские прокуроры объявляют, что интеллигенция потеряла совесть и пора сделать главным в стране человеком полицейского. Сам Владимир Путин поправляет: еще не пора, главным пусть остается гражданин.

А происходит-то что? Это не обсуждается, как не обсуждается и упавшая опора отечества — рейтинг президента. Вроде как ничего особенного не происходит, только непонятно, почему все так растеряны. Почему мы чешем в потылице, пытаясь вспомнить, как это по-французски: дежавю, да? То есть где-то мы уже это видели.

РОКОВАЯ ЗАГАДКА

Загадка едва ли не всех революций: когда всё-всё-всё переиначено, вдруг удивительным образом оказывается всё по-старому. Уж и выборы у нас альтернативные, и многопартийность предъявляем на всех прилавках, и государственную собственность приватизировали, однако рядовой гражданин остается во власти привычного безденежья и едва ли не большего, чем прежде, бесправия. В какой же момент в механизме самого благого общественного переворота вдруг что-то щелкает — и лучшие замыслы становятся с ног на голову? Не сегодня ли можно уловить этот щелчок? На самом деле вот что произошло: нас поманили возвращением социализма.

Речь не о социализме вообще, о котором у шести миллиардов жителей Земли может быть шесть миллиардов мнений. Я имею в виду советский «социализм», который, строго говоря, социализмом не был, но нам о том знать не полагалось. На лекциях по марксизму нам объясняли, что социализм — это собственность общественная, сиречь — государственная, иной общественной вроде и нет. А государство-то чье? Вот уж об этом на зачетах никогда не спрашивали. Глубоко в недрах многотомья у Маркса затерялось: государство — частная собственность бюрократии. Борьба за обладание государством становилась на деле центральным вопросом всех революций , не исключая и российских переворотов последнего двадцатилетия.

В годы нынешнего президентства российская бюрократия вернула себе утраченное было право собственности на государство. И доказала, что это обстоятельство важнее всего прочего — и вроде бы завершенной, но, оказывается, обратимой приватизации, и многопартийности, и выборности, и предусмотренного законом правопорядка. В одеждах рынка, демократии, либерализма и плюрализма старый знакомый советский «социализм» показал свое мурло.

Мурло — потому что это, конечно, обманка, говоря старательским языком. То, что блестит, словно золото, но — не золото. Строй, который приманивает тех, для кого социализм — синоним раздачи. Чтобы распознать обманку, полезно разобраться, чего добивается сегодня бюрократия и чего — люди уличного протеста.

ЧЕГО ОНИ ХОТЯТ

После крушения Советской власти бюрократия уже получила всё, что ей нужно, и теперь добивается только закрепления своих завоеваний. Нас вернули в идеальный для бюрократии 1913 год. Правящий класс (в то время это была прежде всего аристократия наряду с предпринимателями и только потом — бюрократия) безраздельно обладал собственностью, которую мог передавать по наследству. Людям наемного труда начиная с 1861 года было предложено самим отвечать за свое пропитание. После 1917-го бюрократия, которая сформировалась как правящий класс после самой многообещающей революции, не могла сразу устроиться с такими же удобствами. При «социализме» она должна была маскировать свою социальную функцию и реальное материальное положение, а имевшееся в ее распоряжении богатство не могла передавать по наследству. Теперь всё это исправлено, осталось только распиливать и закреплять в своих руках захваченные блага.

Мешают люди уличного протеста, который вспыхнул неожиданно для бюрократии, вроде бы на ровном месте, когда всё так хорошо. Эту близорукость правящего клана когда-то называли классовой слепотой. Да, народ был на удивление смирен в течение полутора десятилетий реформ, когда реальное материальное положение бывало гораздо хуже, чем сейчас. Казалось, он вообще по природе смирен и всегда таким будет. На самом деле многие еще с военных лет привыкли уповать на государство как на свою опору и защиту, а потому старались терпеть, когда государству явно было трудно на развалинах советского «социалистического» хозяйства. Но сегодня оно уже далеко не на развалинах, оно купается в потоках нефтедолларов. И если уж сейчас государство мало что добавляет, а в ходе «монетизации» норовит и отобрать имевшееся — значит не даст ничего и никогда. Это открытие и определяет неожиданную силу протеста.

РАЗОЧАРОВАНИЕ

В девяностые годы страна во многом себе отказывала. Но в ходе путинской пятилетки федеральный бюджет в валютном исчислении возрос раз в пять — темп обогащения неслыханный. На что же расщедрилось государство? На исправление угрожающего для страны положения в образовании и здравоохранении? Нет, зарплата учителей и врачей осталась нищенской, как была все последние десятилетия. На помощь пенсионерам? Их положение стало хуже, чем было. Нашлись деньги на стремительный рост оборонных расходов в то время, когда мы потеряли стратегического противника. Нашлись деньги на головокружительное повышение зарплаты чиновникам.

Но это не обсуждается. В Госдуме и в средствах массовой информации поднят вой о внебюджетном стабилизационном фонде, который по размеру не идет ни в какое сравнение с бюджетными тратами, а по существу является вполне разумной мерой. Он формируется не из плановых доходов, а из даровых сверхдоходов, которые угрожают здоровью экономики. Наплыв долларов и евро, обесценение иностранной валюты означают рост курса рубля, а значит — потерю конкурентоспособности российских товаров. На нашем рынке, не говоря о зарубежном, отечественное становится дороже импортного. Пока бюджет разбухает от нефтедолларов, лишаются работы люди в машиностроении, легкой, пищевой промышленности. Почти единственной защитой от этого служит стабилизационный фонд, отсасывающий хотя бы часть валютного потока на подлинные нужды. Но купленные перья шумят о предателях в правительстве, стараясь все проблемы страны свести к одной этой. О чем они будут шуметь, когда не станет сверхдоходов, собираемых в этот фонд?

Они найдут, о чем шуметь. Тем более, что у них есть сверхзадача. Надо скрыть, что промашка с «монетизацией» знаменует фактический отказ от либеральных реформ. Надо представить ее как продолжение либеральных реформ и скомпрометировать их окончательно. Ибо необходимость продолжения либеральных реформ и есть главная помеха закреплению власти бюрократии. Уже вздрагивает в стартовой стойке Дмитрий Рогозин со своей «Родиной»: Путин сделал свое дело, пора передавать власть тем, кто распорядится ею более умело. Шустрые ребята, которые дышат Путину в затылок, уверены, что они лучше выполнят главную задачу дня для бюрократии: успеть всё уладить, пока народ еще не требует, а просит.

«СОЦИАЛИЗМ» НЕ ВЕРНЕТСЯ

В своих попытках погасить протест власть неявным образом апеллирует к самой отсталой и легковерной части протестующих. К тем, кто верит в возможность возврата к «социализму». Тут и кроется главная обманка. Пока что усилия бюрократии и требования многих протестующих не выходят из круга идей советского «социализма». Конечно, представления бюрократии о социализме отличаются от представлений улицы. Социализм бюрократа — это ему принадлежащее, его волю исполняющее государство. Для рядового человека, если он хочет социализма (он может и не всегда понимать, чего он хочет), социализм — это государство, дарующее ему гарантированные блага. На плакатах борцов за льготы трудно найти требования гарантий свободного труда, свободного предпринимательства, свободного творчества и самовыражения. Там нет протеста против свертывания реальной оппозиции. Сегодня уличная демократия редко идет дальше требований гарантированной пайки. Крупнейшая организованная сила оппозиции — КПРФ — не находит идей кроме отказа от реформ. И так же, как бюрократия, уличная демократия связывает все свои упования с тем, что дарует государство. Вот в этом согласии на призрачный «социализм» и лежит возможность согласия бюрократии с носителями уличного протеста по вопросу о льготах — благо другие вопросы ставятся в повестку дня очень редко. Вот тут и делает роковой щелчок механизм российских реформ. Государство в случае успеха такого плана останется в безраздельной собственности бюрократии, без особого труда успокоив массовый протест путем некоторого увеличения дарованной пайки.

Удастся ли осуществить такой план? Есть первые звонки, сигнализирующие выход протеста за черту прошений о пайке. Снова перекрыта трасса «Кавказ»: это не успокаивается Беслан. Именно там возмущение бездеятельностью и ложью властей стало первым сигналом выхода народа из спячки. Другой звонок доносится сейчас из Уфы. Митинг протеста отличается не только многолюдьем (по данным штаба — до 10 тысяч человек), но и политическими лозунгами наряду с требованиями о льготах. Отставка ряда федеральных министров, отставка президента Башкирии Муртазы Рахимова и руководителей МВД республики, прямые всенародные выборы глав городов и районов — таковы лозунги. Легко понять, как Уфа вышла в лидеры политического протеста: как везде и всюду, протест организует сама власть. Это в Башкирии милиция принялась без разбору избивать и арестовывать сотни жителей маленького городка Благовещенска. Это там полицейский попытался стать главным на улице.

Однако при всей мощи народного протеста против отмены льгот в России не произошло ничего похожего на то, что произошло на Украине. Украинцы прднялись против попытки навязать им чужую волю — и этот факт будет отныне определять лицо украинского государства независимо от того, удачным ли президентом окажется Виктор Ющенко. Наши же сограждане пока добиваются сохранения возможности получать то, что им дарует государство. Само право бюрократии даровать что-либо народу не поколеблено.

Конечно, выстроить Россию бюрократическую никому не удастся — ни под флагом возврата советского «социализма», ни под флагами державности и полицейского порядка. Люди, которые прямо или косвенно это обещают, не понимают законов экономики и социальной жизни и никогда не смогут понять, потому что в этом случае им пришлось бы отказаться от своей стратегии. Но поломать Россию демократическую и вообще разрушить Российское государство — это у них может получиться.

Отто Лацис

«Русский курьер»

№ 458 2005-01-24

"Русский курьер"