(«Би-би-си»). * Толкование Конституции

    * На политическом фронте без перемен

    * На рубеже четвертой мировой

«Смесь французского с нижегородским»

В минувшее выходные страна последний раз отметила День Конституции — посчитав, что этот праздник «дублирует» День России 12 июня, Госдума отменила его, взамен продлив народу новогодние каникулы. По традиции, праздник, выпавший на воскресенье, продолжился и в понедельник. В эти небогатые на события выходные, помимо обсуждения недостатков отечественной конституции, пресса размышляла о политической расстановке сил в стране и о перерастании чеченской войны в исламский джихад с разрушительными последствиями для России.

«Известия» озабочены отменой Дня Конституции. По мнению газеты, россияне сильно обеспокоены нарушением их прав, записанных в Основном законе, и ликвидация привычного с советских времен праздника способна еще больше подорвать веру граждан в добрые намерения государства. В то же время, как отмечает «Газета», для политической элиты разговоры о том, не пора ли менять Конституцию, стали почти привычными.

Так случилось и в последний День Конституции, отмеченный в России, который президент Путин провел в Кремле в компании 19 судей Конституционного суда. На этом заседании, председатель суда Валерий Зорькин пытался убедить президента, что Конституция хотя и «трудно изменяема», но «это не означает, что она неизменна». На что последовало возражение, что «ни менять, ни подправлять» Основной закон Кремль не намерен. Правда, по словам Путина, многое в работе власти будет зависеть от толкования отдельных положений Конституции. Это и есть задача КС. «Этот тезис президент подтвердил в тот же день, подписав закон о новой системе выборов губернаторов», — напоминают «Известия».

Согласно «Газете», власть и в дальнейшем предпочтет интерпретировать действующую Конституцию, чем переписывать ее и получать за это «выговоры» на Западе. «В России никогда не было реальной политической конкуренции, не было ни «партии власти», ни оппозиции, был только главный начальник», — цитирует «Газета» вице-президента фонда «Индем» Михаила Краснова. В этом смысле, действующий Основной закон, по его словам, гарантирует неизменность такой политической системы.

«Назначение губернаторов президентом — прямое нарушение Конституции. Но наша политическая система устроена так, что у власти все под контролем, а потому волнений в обществе это не вызывает», — уверен эксперт. Основной закон также гарантирует переемственность системы при которой со своих постов уходят конкретные персоны, но не бюрократия. Подобный сценарий, по словам Краснова, вполне может повториться на следующих выборах в 2008 году.

Несколько более радикальный взгляд на Основной закон страны предлагает еженедельник «Новое время». По его словам, российская конституция представляет собой симбиоз двух систем — президентской и парламентской республик — к тому же сильно испорченных при пересадке на российскую почву, считает автор журнальной статьи Юрий Фатенко. «Если взять за образец президентской республики американскую модель, а парламентской — германскую, то французскую модель можно назвать «средневзвешенным» того и другого.

Российская же модель государственного устройства — ухудшенный вариант французской конструкции. Традиционный для России вариант: «смесь французского с нижегородским», — определяет Фатенко.

Так, при всех отличиях американской и немецкой систем у них много общего, поясняет автор. Главное, что их объединяет, — высокая степень самостоятельности субъектов федерации: в США — штатов, в Германии — федеральных земель. И в той и в другой стране субъекты федерации уравнены в статусе и в правах.

Французская модель, к которой, как принято считать, российская ближе всего, не вполне президентская: правительство формируется с участием парламентского большинства и несет ответственность перед парламентом. Но Франция и не парламентская республика, поскольку президент избирается всенародно, кроме того, он назначает не только премьер-министра, но и «других членов правительства и прекращает их полномочия».

Хотя Франция не является федерацией, в преамбуле ее Основного закона «принцип свободного самоопределения народов» провозглашен. Субъекты же Российской Федерации такого права лишены, — поясняет Фатенко. — Структура нашей Федерации в отличие от штатов США и федеральных земель Германии иерархична, статусы дифференцированы, статусные критерии конституцией не определены».

В то же время, с тех пор как в 1993 году «с пылу с жару» была состряпана Конституция Российской Федерации, в нее не была внесена ни одна поправка, не апробирован и механизм приведения Основного закона к новым реалиям времени, — подчеркивает Фатенко. «Качество» же нашей демократии за эти годы ухудшилось существенно.

На политических угодьях

Всего год прошел с момента главной политической битвы прошлого года — выборов в Государственную думу, но детали этой борьбы уже стали стираться в массовом сознании. Мало кто вспоминает таких героев прошлых дней, как партии «Яблоко», Союз правых сил, «Родина», Аграрная партия России. За них вместе не проголосуют и 10% населения, случись очередные выборы завтра, пишет «Новое время».

Как отмечает еженедельник, на традиционный вопрос, «если бы выборы в Государственную думу были сейчас, то за какую партию вы бы проголосовали», 33% назовут «Единую Россию». Эта треть населения — фактическая опора нынешней власти, остальные две трети — скорее к ней в оппозиции.

За Коммунистическую партию готовы проголосовать 9,6% населения. Это заметно меньше, чем поддержка компартии на прошлых выборах, которая составила 12,6%, по данным ЦИК. Другая партия, выступающая в качестве оппозиционной, — ЛДПР — сейчас набрала бы 6,1% голосов избирателей в отличие от 11,5% в прошлом году. Оппозиционный блок «Родина» по сравнению с 9%, полученными на прошлых выборах, сейчас набрал бы едва заметные 3,7%.

Союз правых сил получил бы сегодня 3,7% голосов, практически не отличимо от тех 4%, которые партия получила на прошлогодних выборах. Еще больше сторонников потеряло «Яблоко», получившее 4,3% на выборах в Думу, а сегодня набирающее лишь 1,6% голосов потенциальных избирателей.

Таким образом, заключает «Новое время», сегодня в Думу прошли бы лишь три партии: ЕР, КПРФ и ЛДПР. Так что законов, отсекающих малочисленные партии от выборов в Думу, фактически не требуется.

Но самая большая оппозиция нынешней власти — это те, кто голосовал бы «против всех». Таких сейчас 16%. И столько же участников опросов — 17% — говорят, что не будут участвовать в выборах. Наконец, 7% не могут сказать ничего определенного про свой политический выбор. Так что в целом две трети населения к сторонникам власти себя все-таки не относят.

Геополитика чеченской войны

Пространная статья политолога Андрея Пионтковского в «Новом времени» посвящена анализу последствий недальновидной политики России на Кавказе и в Средней Азии. Ее основной тезис: мир уже вступил в четвертую мировую войну — между западной цивилизацией и радикальным исламом — и Россия, как всегда, оказалась «щитом меж двух враждебных рас».

«Пятнадцать лет назад падением Берлинской стены завершилась третья мировая война. Геополитические итоги ее известны. Россия проиграла ее, исчерпав в ней попусту весь ресурс Великой Победы во Второй мировой войне. Этого показалось мало российской политической «элите» и российскому руководству. Шаг за шагом мы вползаем в четвертую мировую войну. Войну чужую и еще более бессмысленную для нас, чем третья, и еще более катастрофическую по своим возможным последствиям», — мрачно предсказывает Пионтковский.

Вначале, процесс распада биполярной структуры мира казался управляемым. «Наступала эра конца истории и просвещенного лидерства сверхдержав. Но постепенно из-под обломков биполярной системы стали выползать порожденные ею призраки, не согласные на конец истории. Почти полвека сначала КГБ, а затем ЦРУ бережно вскармливали, обучали и вооружали, направляя друг против друга, арабских и не только арабских боевиков, выступавших под различного рода радикальными исламистскими знаменами. Оставшиеся без миссии и без хозяев честолюбивые воины аллаха быстро нашли себе новое и гораздо более амбициозное призвание».

В то же время мусульманский мир и прежде всего страны Ближнего Востока переживали тяжелый цивилизационный кризис. Демографический взрыв, массовая безработица, коррумпированность и неэффективность правящих режимов обеспечили необходимые ингредиенты социального взрыва и исламской революции.

«Социально-политическая обстановка сегодня на Северном Кавказе — это тот же классический питательный бульон для вирусов исламской революции: бедность, тотальная коррупция светских властей, демографический взрыв, массовая безработица среди молодежи. Своим упорным отказом вести любые переговоры с сепаратистами в Чечне, не разделяющими идеологии джихада, бесчинствами федеральных структур против мирного населения, и не только в Чечне, мы поджигаем запал этой революции, шаг за шагом методично создаем уже на всем Северном Кавказе фронт исламского джихада, направленного исключительно против России».

По определению Пионтковского, первая чеченская война представляла собой классический конфликт центра с сепаратистами (каких около сотни в мире), не нагруженный никаким религиозно-идеологическим содержанием и с официально объявленной целью «восстановления конституционного порядка».

Вторая же чеченская война начиналась как «важнейший инструмент избирательной кампании в России, как стержень задуманной Березовским операции «Наследник», — подчеркивает Пионтковский. — Духоподъемное «мочить в сортире» сплотило «встающую с колен» нацию и превратило малоизвестного чиновника не только в президента страны, но и в национального героя. Но выборы прошли, а война осталась и очень надолго».

И вот теперь «мы сражаемся в Чечне не с бывшими трактористами, секретарями райкомов ВЛКСМ и в лучшем случае с советскими полковниками. Мы сражаемся с Международным Исламским Фундаменталиским Интернационалом, раскинувшимся от Филиппин до Косова».

«Мы так часто повторяли, что боремся на Кавказе с международным терроризмом, что это стало самосбывающимся прогнозом. Международный терроризм заказывали, и он пришел. Действительно, за последние годы характер поведения и мировоззрение чеченских боевиков и сочувствующей им значительной части населения, особенно молодежи, стремительно меняется. На смену полевым командирам, преследовавшим чисто сепаратистские цели, приходят люди, идеологически воспринимающие себя частью мирового исламского джихада».

«Беда в том, что пропагандистский миф о России как о щите, защищающем цивилизованный мир от современного варварства, миф, в который после неоднократного его проговаривания мы сами, кажется, серьезно поверили, чрезвычайно опасен для будущего России. Он никого не убедит на Западе, но безнадежно испортит наши отношения с исламским миром», — убежден Пионтковский.

«Исламский джихад — это горизонтальная сетевая структура, объединенная общей и очень заразительной и убедительной для миллионов идеологией, локальные ячейки которой достаточно автономны и как раковые клетки могут распространяться, поражая все новые участки. Своей собственной политикой мы создаем такую базу исламского джихада на Северном Кавказе, толкая в его лагерь все большее количество рекрутов».

По прогнозам Пионтковского, в недалеком будущем «весь громадный регион от Ближнего Востока до Пакистана станет резервуаром исламского экстремизма. «В Афганистане все вернется к ситуации 2001 года, и радикалы начнут продвигаться в Центральную Азию. Их сторонники поднимут восстание в Ферганской долине и других горячих точках, где ситуация уже сегодня даже более взрывоопасна, чем на Северном Кавказе».

«В целом вся эта пассионарная энергетика торжествующего исламизма будет самым логичным и неизбежным образом направлена против России через Среднюю Азию и Кавказ. Даже не потому, что Россия будет восприниматься ими так уж враждебно, а просто в силу естественной склонности к расширению ареала влияния, через регионы, уже взрыхленные для исламской революции».

Это продвижение будет остановлено в Казахстане. «Китай не может допустить и никогда не допустит поглощения исламистами Казахстана, в перспективе основного источника его энергетических ресурсов, и, конечно, установит военно-политический протекторат над этой сферой. После чего геополитическая судьба Сибири и Дальнего Востока становится очевидной».

Обзор подготовила Наташа Ваульс,

Служба мониторинга Би-би-си

14 декабря 2004 г., 02:25 GMT 05:25 MCK

Би-би-си