Все мы, наверное, еще не скоро отойдем от трагедии в Беслане. Чудовищный теракт, столько жертв…

Меня особенно потрясла судьба заложницы Агунды Ватаевой, о которой недавно рассказывали «Московские новости». Девочка тяжело ранена, потеряла маму в этой злосчастной школе.

Агунду в московской больнице выхаживает сестра Залина, другая сестра осталась в Беслане присматривать за осиротевшим домом. Погоревав над их бедой, я решила сделать для них хотя бы то, что в моих силах, — перечислить на лечение Агунды некоторую сумму. Номер счета был опубликован в «МН», так что искать его не пришлось.

В конце октября выбрала время и пошла на ближайшую к работе почту. Оказалось, не по адресу: почта не занимается переводами денег на расчетные счета, надо идти в отделение Сбербанка. Пришла. Операторы долго совещались, каким образом можно принять от меня деньги — по квитанции разных сборов либо по квитанции коммунальных платежей. Заполнила ту и другую, с трудом уместив на бланках банковские реквизиты с огромным количеством нулей. Процедура эта утомительная, требует сосредоточенности и определенного навыка. Еще подумала: а если какая-нибудь бабушка задумает перевести с пенсии рублей сто, хватит ли у нее терпения по пять раз заполнять эти несчастные бланки. В конце концов выяснилось, что они и не нужны — деньги до адресата все равно не дойдут, потому что бланки не пропускает операционная машина.

— Отнесите свои деньги в какой-нибудь фонд или Красный Крест, — предложила оператор. — Там их пристроят.

Пристраивать куда-то свои кровно заработанные рубли у меня не было никакого желания. Я хотела помочь конкретному ребенку и решила не уходить, пока не сделаю этого. Пришлось вызвать заведующую, возможно, она лучше знает, каким способом можно отправить перевод. Начальница долго всматривалась в номер счета, потом несколько раз пыталась с помощью банковских проводок выполнить нужную операцию, но компьютерная программа не позволяла провести мои деньги без комиссионного сбора.

Вся эта волокита меня изрядно возмутила. При чем здесь банк? У меня нет никакого желания оказывать ему благотворительную помощь, пусть и в размере нескольких процентов от суммы, предназначенной больному ребенку. Но я уже готова была пойти и на это, лишь бы довести дело до конца. Опять вышла незадача: с благотворительных программ комиссионные брать нельзя, иначе банк будет наказан. Так объяснила заведующая. Что делать, стали выяснять по телефону, практически парализовав всю остальную работу в отделении. После шестнадцати звонков в центральный офис Сбербанка выяснилось следующее: в банковские компьютеры не заложена специальная программа, которая должна облегчить прием и перевод средств на счета пострадавших от теракта. Почему так получилось, по чьей милости люди, искренне желающие помочь жертвам, должны делать это с боем, мне не объяснили.

В конце концов деньги все же удалось отправить. При этом я потеряла два часа рабочего времени, собрала километровую очередь к окошку оператора и наслушалась раздраженных высказываний в свой адрес. Ладно, я это, что называется, пережила. Но не дает покоя вопрос: что, в нашей стране больше никому и никогда не потребуется помощь? Никто за это не поручится. Так неужели трудно разработать специальную программу для банковских компьютеров, а еще лучше — упрощенную систему перевода денег пострадавшим. Без нервотрепки и вырисовывания астрономического количества нулей на бланках «разных сборов».

Галина ЛАРИНА, начальник акустической лаборатории ОАО «Гипронииавиапром», Москва

«Московские новости»

№43 за 2004 год (12.11.2004)

"Московские новости"