На закончившейся в воскресенье афинской Олимпиаде российская сборная заняла лишь третье место в командном зачете — позади США и Китая. Впрочем, по мнению корреспондента „Ъ» АЛЕКСЕЯ ДОСПЕХОВА, кое в чем она смогла победить саму себя.

Олимпиады всегда удивляют. Эта удивила, может быть, больше, чем все предыдущие. Олимпийским факелом без чаши — и крытыми, еслии доверять макетам, стадионами без крыш. Южноафриканскими пловцами, выигрывающими эстафету с мировыми рекордом, — и американцами, проигрывающими мужской баскетбол. Греками, синхроннее всех прыгающим и в воду,— и китайцами, быстрее всех в истории бегущими 111 метров с барьерами и берущими «золото» в каноэ и теннисе, не настольном, а большом.

Российская сборная на афинской Олимпиаде была тоже очень странная, можно сказать, парадоксальная. Она сорвала за самое обидное поражение больше аплодисментов, чем за любую из двух с половиной десятков своих побед. Она вернула себе «золото» в главном весе в борьбе и обрела его в главном весе в боксе, но даже не выставила участников в тяжелой категории в штанге. Она не завоевала ни одной высшей награды в спортивной гимнастике, в которой царила полвека, и в прыжках на батуте, которыми совсем недавно на серьезном уровне никто, кроме нас, не занимался, но блеснула в велотреке, проваленном четыре года назад в Сиднее. В ее составе в Афины приехала дюжина спортсменов из категории тех, кого принято называть великими, но едва ли не половина всех российских побед на счету людей, чьи фамилии с золотыми медалями совершенно не ассоциировались, а большинство великих остались вообще без побед. Она считалась самой, возможно, «чистой» среди всех ведущих в области спорта стран, но в Афинах по количеству и громкости допинговых скандалов попала в первую тройку, вслед за Грецией и Венгрией, и из-за них лишилась одной уже завоеванной золотой награды — Ирины Коржаненко — и одной, которую вполне мола завоевать,—Альбины Хомич.

До российских выступлений очень трудно подобрать характеристику Можно понять тех, кто употребит слово «провал». На этой Олимпиаде для нас было очень много плохо¬го. Такого, что хочется поскорее забыть, но забыть не получится, поскольку предстоит долго разбираться, почему так вышло.

Было плавание, принесшее нам всего одну серебряную награду, хотя, как считалось, должно было принести как минимум пару золотых. Александр Попов, не отобравшийся в оба своих индивидуальных финала. Его коллеги-

пловцы Денис Пиманков и Андрей Капралов, очень откровенно рассказывавшие, что с той подготовкой, которая велась федерацией к Олимпиаде, на награды не стоило и рассчитывать. Старший тренер Глеб Петров, рассказывавший, что, наоборот, пловцам и их личным тренерам впервые было предоставлено чересчур много свободы и они, разумеется, неправильно ею распорядились.

Была гимнастика, в которой прошлогодний чемпионат мира в Анахайме казался нам провальным — всего-то два «золота». В Афинах нам не досталось ни одного. И опять выдвигались разные версии — почему произошло так, а не иначе. Главный тренер Леонид Аркаев людей, отвечающих за судейство в Международной федерации гимнастики, называл «мафией». Глава олимпийской делегации России Анатолий Коле-сов объяснял, что во многом виноват сам Леонид Аркаев, фактически разрушивший ре гиональные центры подготовки, сконцентрировав все у себя на озере Круглом.

Было фехтование, в котором нам досталось только одно «золото и в котором проиграли великие — Станислав ПОЗДНЯКОВ, Павле Колобков. И тут тоже были разговоры о сорванной подготовке, о конфликтах между федерацией и гостренером Ильгаром Мамедовым. А с трибуны дворца, где проходили соревнования, кричал американским саблистам, что делать, выдающийся советский фехтовальщик Михаил Назлымов. А Карли Паттерсон, лишившую нас самой престижной гимнастической победы — в многоборье, выводил на помост ее личный тренер, выдающийся советский акробат Евгений Марченко, который сказал, что в его клубе работают десять русских специалистов. СКОЛЬКО же, интересно, их во всей амсриканской гимнастике, если этих клубов—сотни…

Были прозвучавшие как приговор слова великого прыгуна Александра Москаленко, в Афинах тоже не победившего. Он сказал, что, прежде чем критиковать всех тех, на кого надеялись, но кто выиграть не смог — Александра Попова, Алексея Немова, Светлану Хоркину, Ирину Караваеву, Дмитрия Саутина,— надо задуматься: а есть ли у нас молодые спортсмены, которые могли бьшх заменить и выиграть? И выходило, что нет.

Когда Александр Москаленко говорил об этом, сразу вспомнились сиднейские ощущения четырехлетней давности. Мы были на той Олимпиаде впереди Китая, у нас было 32 золотые медали. Но признать состояние нашего спорта благополучным кое-что мешало. Мешала мысль о том, что значительная часть наших золотых медалей — заслуга тех, кто проходил спортивную подготовку еще в советское время, тех, кто, как пятиборец Дмитрий Сватковский, уже объявил об уходе или, как Александр Попов, Алексей Немов, Светлана Хоркина, Дмитрий Саутин, велосипедист Вячеслав Екимов, гандболисты Андрей Лавров и Александр Тучкин, тот же Москаленко, может вполне объявить об уходе, не дождавшись следующей Олимпиады.

Почти все они — те, кто не ушел сразу, дотянули до Афин. Почти все проиграли. Никого лучше их в этих видах спорта — плавании, гимнастике, прыжках на батуте, велогонках, гандболе — у нас так и не появилось.

Был, наконец, допинг Ирины Коржаненко, выигравшей особую золотую медаль — в Олимпии, там, где начинались Олимпиады, а поэтому и особенно обсуждавшийся. И честное, опровергающее все предшествующие заявления российских а о надежности предолимпийских проверок признание президента Олимпийского комитета России Леонида Тягачева под занавес Игр, когда дисквалификации из-за запрещенных препаратов у нашей сборной накопилось аж три, насчет того, что оборудование в московской антидопинговой лаборатории уступает тому, что имеют Китай, США, Греция, и его надо менять.

Плохого, подпадающего под характеристику «провал», было много. Странно, но и Леонида Тягачева, итоги Олимпиады оценившего, какой выразился, оптимистично, потому что смогувидеть на ней «некоторые положительные моменты», не понять также нельзя. Этих положительных моментов ведь было, если разобраться, ничуть не меньше, чем отрицательных.

Разве мы не подарили афинской Олимпиаде как минимум десяток действительно ярких событий, которые забудутся не скоро?

Были 15 тысяч человек, которые встали со своих мест и заставили повысить баллы Алексею Немову, засуженному на перекладине. Были овации стадиона Елене Исинбаевой, устроившей с помощью Светланы Феофановой одно из лучших легкоатлетических шоу в олимпийской истории в дисциплине, хитовой никогда не считавшейся. Был красивейший бег Юрия Борзаковского. Был безумный волейбольный полуфинал Россия-Бразилия, в котором наши отыграли пять матчболов подряд и который наверняка войдет в историю Олимпиад, и не уступающий ему в драматизме теннисный поединок между Анастасией Мыскиной и Жюстин Энен-Арденн. Было мужество российских синхронисток, вынужденных из-за повреждения

компакт-диска делать свою программу дважды —и во второй раз сделавших ее идеально, на «десятки». Была финальная схватка дебютанта Олимпиад Хасана Бароева в тяжелом весе — культовом для нас, весе Александра Карелина — в греко-римской борьбе, когда он, проигрывая, положил соперника на лопатки. Были дзюдоисты Виталий Макаров и Дмитрий Носов, выходившие биться за медали с тяжелыми травмами — и медали с кровью завоевавшие. яБыл почти потерявший сознание, но финишировавший вторым ходок Денис Нижегородов.

Или разве не удивили мы приятно сами себя, когда, проигрывая один за другим «свои» виды, вдруг выиграли академическую греблю, в которой числились статистами больше двух десятилетий, а также мужской велотроек, в котором были в последние годы еще менее заметны, чем в гребле, и современном пятиборье, с уходом Сватковского вроде бы ставшее очень проблемным? Или когда, уже считая приговор Александра Москаленко насчет отсутствия талантливой молодежи окончательным, стали завоевывать награды благодаря как раз молодым — пловчихе Станиславе Комаровой, фехтовальщику Алексею Якименко, штангистам Дмитрию Берестову и Хаджимураду Аккаеву, борцам Хасану Бароеву и Мавлету Еатирову? Наша олимпийская сборная в целом все-таки не стала точной копией гандбольной — звездной, с громкими именами, классной, боровшейся на равных с резвыми немцами первый тайм, но остановившейся, потому что у ветеранов не осталось сил, во втором.

И это ведь еще не все, чем мы удивили себя. Мы удивили себя тем, что хотя по-прежнему скандалили по поводу судейства, но теперь в основном по делу. Не устроили истерики, когда нашли допингу Ирины Коржаненко, а спокойно признали свою вину, не угрожая, как было два года назад в Солт-Лейк-Сити, бойкотом церемонии закрытия и неся бред, в переводе которого нуждались

не только иностранные, но и отечественные журналисты. Вместо бреда были умные и понятные всем объяснения главы антидопинговой инспекции ОКР Николая Дурманова на хорошем английском.

Нет, мы кое-чему, похоже, научились. Главное — научились проигрывать красиво и достойно, как Алексей Немов, и не выносить на публику внутренние конфликты.

Придется, к сожалению, продолжать учиться — другим, не менее важным вещам. Как сформулировал один из самых опытных и титулованных наших тренеров Николай Карполь, проиграв волейбольный финал Китаю, государственному отношению к спорту, которым одолевший его соперник так гордится. Это куда сложнее и едва л и за четыре года курс обучения будет завершен. Так что на пекинской Олимпиаде нам, похоже, пригодится умение достойно переносить поражения.

Впрочем, не только нам, а всем, кто верил в то, что Китай способен брать медали исключительно в прыжках в воду, стрельбе, бадминтоне и теннисе — не большом, а настольном.

«Коммерсант» №160 31.08.04