«Плевал я на их красную рыбу и на их фуа-гра!»

Здесь, у подземной стоянки в центре Марселя, они собираются каждый вечер. Здесь, тесно прижавшись друг к другу, они проводят ночи и летом, и зимой. Их «старейшина» Сибиди уже и сам не помнит, какое по счету Рождество он здесь встречает — десятое, пятнадцатое или двадцатое. Да и узнать у него что-либо трудно: напившись скверного вина, Сибиди с трудом ворочает языком. В тот час, когда где-то за столом разрезают индейку, он давно спит между четырьмя мешками, где хранит свои сокровища.

«Пятерых нам все-таки удалось уговорить пойти с нами в Армию спасения, где для них был приготовлен рождественский ужин», — радуется Анди Умади, один из шести постоянных сотрудников марсельской миссии для бездомных. «Именно поэтому мы начали пораньше, — добавляет его коллега Пьер Робер. — Чтобы они пришли к ужину и почувствовали себя уютно».

В рождественский вечер главная цель работы миссии состояла именно в этом: убедить тех, кто отказывается от получения помощи бездомным, провести ночь не на картонной подстилке. В Марселе существует проблема выбора: рождественские ужины устраивают и Армия спасения, и католический приют на улице Форбен, и пункт на улице Канебьер, где бездомных дважды в неделю кормят супом. Но большинство приглашенных предпочитает оставаться у себя. На улице.

«Плевать я хотел на их красную рыбу, на их фуа-гра», — ворчит Жан-Жак, 48-летний столяр-краснодеревщик, которого волнует «только одна проблема — бутылка». Все эти рождественские ужины, приюты, пункты — не для него. «Там нельзя поддать. Поэтому я предпочитаю сидеть здесь с двумя приятелями».

В этот утренний час один из них безмятежно спит на своих картонках, другой стоит, покачиваясь и честя на чем свет стоит тех, кто в очередной раз воспользовался их нетрезвым состоянием, чтобы украсть их удостоверения личности и поживиться их нехитрым скарбом. На заявлении о пропаже полицейские поставили номер дома, возле которого они спят. «Как-никак это наш адрес, — улыбается Жан-Жак. — Там мы бываем каждый вечер. Там, на тротуаре, мы как у себя дома».

«Здесь не так грустно». Зал на шлюпке. Приемная комната в помещении парижского отделения Армии спасения длинная и узкая. К 20:30 между приглашенными за столиками завязываются негромкие беседы. Лососевый паштет, утиная ножка, рождественский торт. В Париже 1200 бездомных встречают Рождество на Сене — на шести шлюпках, арендованных организацией «Католическая помощь».

«В прежние годы их было намного больше, но финансирование сократилось», — говорит Исан Замури, один из 25 добровольцев. На всех просто не хватило место: самые ретивые тут же расхватали пригласительные билеты.

На борту шлюпки бордо разряжает атмосферу. Молодой человек заигрывает с девушкой, разносящей блюда. Дезире ужинает со своим 8-месячным сыном. «Я живу у одного очень милого господина, но он ушел отмечать Рождество в семье. Я осталась одна». За столом вместе с этой нелегальной иммигранткой из Камеруна едят суп представители четырех разных национальностей. «Здесь нам не так одиноко, а потому не так грустно», — говорит Дезире.

Вечеринка с танцами в приюте Агора в парижском районе Ле Алль. Голубоглазый блондин, лет 30 на вид, танцует с одной из нескольких присутствующих в комнате женщин. Вот танцы заканчиваются. Понравилось ли ему здесь? «Для меня это не праздник. Семь лет назад мой отец повесился как раз на Рождество. В тот день он был один. Я куда-то ушел. Он даже не оставил листочка, в котором мог бы написать: «Николя, ты не виноват». В то время у него была семья — жена и ребенок. Он работал в ресторане. А потом случилась эта трагедия под Рождество. «Моя подружка сказала мне: «Николя, нужно что-то делать». Так продолжалось полгода. А потом я ушел». С тех пор он живет на улице, иногда заходит в приюты. «Боюсь огорчить своего отца. Я не могу простить себе его смерти».

«Я ничего не жду». Венсан сидит на деревянном поддоне, не обращая внимание на дождик, моросящий над Бордо. «Я ничего не жду». Нет, он не хочет идти в приют. Нет, на Рождество люди не выглядят добрее, чем обычно. Венсан живет в подвале пожарной казармы. Ни за какие блага мира он не покинет этого места. «Я чувствую себя защищенным». Пожарные? «Это мои друзья. Они дали мне крышу над головой». Раньше он жил под каменным мостом. Год назад поселился здесь. Венсану 59 лет, он помнит времена, когда жил со своими родителями. «А потом они бросили меня». Он зажимает в пальцах потухший окурок.

В квартале, носящем имя Виктора Гюго, возле автостоянки Дворца спорта стоит немец по имени Петер. Красный колпак, лицо, заросшее густой бородой. Рядом — антильский ресторанчик, хозяйка которого каждый вечер выносит ему остатки еды. Под Рождество ресторан всегда закрыт. Поэтому Петер предпочитает дни без праздников.

26 ДЕКАБРЯ. Liberation.

InoPressa.ru