“Сделать платье по размеру – это еще не шик. Вот если созданное тобой платье будет отлично сидеть на фигуре любой женщины – это уже достижение, достойное мастера!” — уверял на заре своей карьеры Пьер Карден. Французский дизайнер прекрасно знал, что именно платье — основа стиля. Он прав хотя бы потому, что много ли найдется поклонниц вечных джинсов, у которых нет хотя бы одного платья, пусть даже из денима?

Для дизайнеров платье — чуть ли не самое сложное, что приходится шить. Не случайно, Ив Сен-Лоран завершил свое прощальное дефиле показом вечерних платьев из шифона… просто потому, что практически никто из современных модельеров их не умеет делать. Разумеется, речь идет не о безликой растиражированной продукции, которую даже и pret-a-porter — готовым платьем не назовешь. Разговор — о Платьях с большой буквы. Меняющих характер и диктующих стиль поведения, тех, ради которых выходят в свет.

“Тот, кто по-настоящему умеет носить платья, воспринимает что-то от них; как ни странно, платья и люди влияют друг на друга… Можно приспособиться к одежде и вместе с тем не потерять своей индивидуальности… Такого человека платья любят и оберегают. Они помогают ему больше, чем любой духовник, чем неверные друзья и даже чем возлюбленный” — так звучала ода платьям из уст Ремарка. В XX веке этот предмет женского гардероба менялся в зависимости от общественной морали и настроений, царящих в обществе, экономических катаклизмов, политических событий и, конечно, от желания людей, диктовавших моду. Носить или не носить — такого вопроса не стояло.

1910 годы. Платье — это непременно банты, каскады оборок, корсет, кринолин, буфы, декольте и турнюр. Красиво с виду и неудобно в носке – сразу видно, что придумывали эту многослойную феерию мужчины, а именно — Чарльз Ворт, английский портной и первый кутюрье. За ним потянулись и другие. Особенно активно велся спор между сторонниками и противниками корсетов, благодаря которым женская фигура приобретала странный S-образный силуэт. Одним из последствий начала борьбы за женскую эмансипацию стал и отказ от этого садистского изобретения мужчин. Свое дело сделало и открытие рентгена: врачи пришли в ужас от того, как деформируются кости женщины, постоянно носящей корсет. Но в начале XX века слишком эмансипированных женщин, рискнувших расшнуровать свои талии, частенько отправляли в полицейский участок за оскорбление общественной морали.

Наконец, балом стал править модерн. Сторонники свободных одеяний тут же объявили корсеты и турнюры самым безобразным изобретением человечества. К концу десятилетия не без влияния одного из самых талантливых учеников Ворта – Поля Поля Пуаре корсет на полвека отправили в отставку. Появились платья-туники, платья-мешки и узкие юбки, в которых можно было передвигаться только маленькими шажками.

1920 годы. Платье для коктейля — длиною примерное до колена, нередко украшенное бисерной или шелковой бахромой. Чисто американское платье времен сухого закона, подпольных клубов и расцвета джаза. Этот лоскуток ткани оказался очень практичен: в нем удобно было не только танцевать, но и удирать от полиции во время облав. К тому же, по утрам, накинув поверх пальто или плащ, легко можно было обмануть соседей насчет своего ночного времяпрепровождения.

Тогда же женщины решились на неслыханный шаг — оголили спины. Но настоящей революцией 20-х стало маленькое черное платье Коко Шанель с простым полукруглым вырезом и длинными узкими рукавами, без воротничка, пуговиц, шнурков, складок, оборок, бахромы… Говорили, что Коко ввела в моду черный цвет, чтобы обрядить в траур по своему погибшему возлюбленному всех женщин — сама она не имела права официально носить траур: они не были женаты.

1930 годы. В годы великой депресии подолы вновь удлинились — те, у кого не было возможности обзавестись новыми нарядами, пришивали к старым оборки. Особенно популярными стали трансформирующиеся платья — с помощью многочисленных драпировок, шлефов, накидок и аксессуаров их фасон менялся до неузнаваемости. Богема грезила модой «Фабрики грез», Грета Гарбо и Марлен Дитрих стали для многих идеалами стиля. Роскошные и блестящие ткани, струящиеся драпировки, облегающие силуэты, богатая отделка бисером, стразами, крашеным мехом и перьями — все это воцарилось в моде благодаря голлливудским дивам. В светском обществе в длинные платья с открытой спиной переодевались уже к обеду. Платья порой облегали тело как вторая кожа — актриса Джин Харлоу во время съемок даже приклеивала атласные платья к телу, чтобы они лучше сидели. В особом почете – розовый цвет. Введшая его в моду вечная соперница Шанель Эльза Скьяпарелли изобрела свой оттенок розового (точнее, позаимствовала его с картин одного из друзей-художников) – shoking pink.

1940 годы. Именно в эти годы платья оказались прекрасным контрабандным товаром – ради них в Европе женщины переходили линию фронта, а в Америку наряды доставляли на военных бомбардировщиках. Несмотря на запреты властей, предписывающих носить удобную и практичную одежду и талоны, выдываемые на ее покупку, платья шились и доморощенным способом: из штор и покрывал, даже из парашютного шелка (во многих европейских странах обычный шелк в годы войны был запрещен для использования в гражданской одежде). Режим экономии и отголоски войны повлияли и на облик повседневных платьев – они укоротились до колена (отрезы-то были нормированы!), обзавелись прямой линией плеч, туго затянутыми талиями, кокетками и накладными карманами.

1950 годы. «Мы оставили позади эпоху войны, ее форменную одежду и женщин с фигурой боксера. Я рисовал модели, похожие на цветы: с нежно-выпуклыми плечами, округлой линией груди, лианоподобными талиями и широкими, расходящимися к низу, юбками», — говорил создатель кардинально нового стиля в моде Кристиан Диор. 12 февраля 1947 года начинающий кутюрье представил на суд зрителей свою дебютную коллекцию. Узкая талия, подчеркнутая грудь, широкая пышная юбка — фигура женщины напоминала песочные часы. Этот стиль журналисты окрестили New Look. Мир, уставший от аскетичной моды предыдущих лет, влюбился в «новый взгляд» безоговорочно. На некоторые модели уходило до 45 метров ткани — еще пару лет назад о подобном расточительстве можно было только мечтать. В своем стремлении стать еще более красивыми женщины вновь добровально заковали себя в корсеты — благо эти приспособления из китового уса были уже не такими ужасными, как в начале века. Немнущиеся нейлон и полиэстер, открытые еще в сороковых, в пятидесятые не только попали в разряд самых эротичных тканей — благодаря созданию синтетической нити у женщин наконец-то появилась возможность обзавестись юбками в складку, которая никогда не расходилась.

1960- е с легкой руки Мэри Куант и Андре Куррэжа ознаменовались мини-бумом. Лолиты в коротких платьицах наводнили улицы — так было положено начало стилю baby-girl и бельевому стилю. Спор о том, кто же изобрел мини — Куант или Куррэж — так и остался незавершенным. Главное — простые платьица, прямые или слегка приталенные, нередко в оборочках и рюшах, с завышенной или заниженной талией, подрезанные под грудью или вовсе скрадывающие оную, надолго завладели умами не только тинейджеров, но и вполне взрослых особ.

В середине шестидесятых годов появилась одежда из пластика, металла и даже бумаги. Правда, созданные Пьером Карденом прозрачные платья из пластика не выдерживали стирки и могли запросто расплавиться в горячей воде. А в 1966 году Пако Рабанн продемонстрировал коллекцию под названием «Двенадцать платьев, сделанных из современных материалов, которые нельзя носить». Свои металлические кольчуги Рабанн ваял, используя обыкновенные пассатижи и паяльную лампу. Правда к носибельной моде это имело такое же отношение, как и его бесчисленные предсказания о грядущем конце света к реальной жизни. Но модный прогресс вскоре свернул в другую сторону. К концу десятилетия расплодившиеся по всему миру хиппи недвусмысленно намекнули на то, что Платье с большой буквы не так уж всем и нужно..

1970 годы ознаменовались мешаниной этники, фольклора, ретро, классики, романтизма, диско, панка, милитари, бельевого и спортивного стиля. С легкой руки детей цветов мир облачился в маложенственные платья-рубашки, платья-хламиды, платья-сарафаны, платья-халаты. Пожалуй, впервые мода отказалась от диктата. А заодно и позволила себе забыть о том, что основа женского гардероба — это платье. Костюм, предложенный Джорджио Армани оказался гораздо удобней, а странные одеяния Вивьен Вествуд — оригинальнее. Платья как образец элегантности и женственности существовали только для таких мастодонтов, как Ив Сен-Лоран.

1980 годы принесли изорванность и неряшливость, плиссировки и кимоно, неровные подолы и рукава разной длины, торчащие наружу швы. Японские модельеры — Йоджи Ямамото, Иссей Мияке, Рей Кавакубо провозгласили верхом совершенства черный цвет, задрапировали тела своих моделей в мягкие ткани и одели их в странные по своему покрою хламиды, изящные и завораживающие, как и Восток, с которого они родом. Но на другом полюсе моды были Карден и Валентино. Словно в пику японскому минимализму и конформистским костюмам деловых женщин и безликих яппи на модной арене вновь появились — подчеркнуто сексуальные, агрессивные платья. Если с лайкрой — то по максимуму в обтяжку, если с блестками — то с ног до головы, если с подплечниками — то с огромными. Лучшим содержимым этой праздничной упаковки оказался бюст, как у Памелы Андерсон и фигура, как у гуру аэробики Джейн Фонды.

1990 годы Бельгийцы – Энн Демельмейстер, Мартин Марджела, Дрисван Нотен и Уолтер ван Бейрендонк окончательно узаконили в моде деконструктивизм. Немка Джил Сандер, австриец Хельмут Ланг, американцы Кэльвин Кляйн, Донна Каранн, Марк Джейкобс и Майкл Корс — минимализм. Француз Жан-Поль Готье — и вовсе нечто странное, полумужское, полуженское, как это обозвали модные критики — андрогинное. Гранж дал всем неряхам законное право выглядеть неряшливо. А в годы экономического и энергетического кризисов о каких-либо правилах сочетании цветов и стилей всем и вовсе разрешили забыть. Даже голливудские звезды стали пропагандировать аксетизм и бедность. Рубеж веков Платье встретило отнюдь не во всем великолепии. Но о его величестве надолго забыть не удалось.

XXI век начался с винтажа. Практически забытая игра в моду всем понравилась — в фаворе тут же оказались и Роберто Кавалли, и Дольче с Габбаной, и Версаче, голоса которых еще совсем недавно тонули во мраке минимализма. В дело пошли мамины и бабушкины платья, вынутые из сундуков, затем настал черед ретро, после дело плавно перетекло в гламур, снова в ретро и… Как бы не запутаться? Пытаться досконально разобрать все неуловимые движения моды последних лет практически невозможно. Но Платье с большой буквы, платье-мечта, оно с нами и одновременно недосягаемо для нас. Оно сегодня может быть до середины бедра или до пола, по-шанелевски скромно черным или ядреного цвета shoking pink, может прикинуться невесомой туникой, обзавестись корсетом или турнюром — мы возвращаемся к пройденному снова и снова. Просто мы поняли: без платья никак и никуда. Это как воздух, необходимость дышать, смотреться в зеркало и периодически объявлять на весь мир, что худеешь. Платье — это наше все. Как писал Ремарк в той же «Жизни взаймы» “в моменты тяжелых душевных переживаний платья могут стать либо добрыми друзьями, либо заклятыми врагами». А для того, чтобы они всегда были друзьями, их надо любить и баловать, покупать им новые сумочки и туфли, подбирать в зависимости от их настроения прически и макияж, отводить почетные места в шкафах и не забывать время от времени выводить в люди. Ведь платье — самая капризная одежда. Это знают не только те, кто их шьет, но и те, кто их носит.

Ирина ПЕТРОВА

№ 359    2004-08-27

Русский курьер