К государственной тайне была приравнена информация о том, из какой точки Казани с народом президент РФ будет общаться в режиме прямого эфира. О том, что телемост с Москвой налаживается с площадки за Благовещенским собором Казанского кремля, корреспондент «ВК» узнала из неофициальных источников. А попытка попасть в число избранных — тех, кому разрешено задавать вопросы Путину, чуть не закончилась для нее «применением физической силы».

Еще в среду за Благовещенским собором прошла так называемая репетиция прямого эфира: телерадиокомпании «Татарстан» и ТНВ, которым было поручено обеспечивать «картинку», проверили свои технические возможности. А вот кто будет обеспечивать массовку и, самое главное, какими такими путями этой массовке можно попасть «в телевизор», было неизвестно. Чтобы добыть хоть какую-то информацию, я позвонила в приемную аппарата главного федерального инспектора по РТ и как рядовой гражданин России поинтересовалась, где надо «записаться» и куда прийти, чтобы в прямом эфире задать вопрос своему президенту. Мне ответили, что впервые слышат о прямом телеэфире из Казани, предположили, что обо всем сообщат СМИ, и посоветовали обратиться в агентство «Татмедиа». Но там объяснили, что отвечают только за аккредитацию на телемост представителей местной прессы, которые отбираются «строго по списку» («ВК» в них не значилась), а списки участников, дескать, не в их ведении. И только ближе к вечеру «Татар-информ» распространил информацию, что завтра на территории Казанского кремля жители города могут задать вопрос Владимиру Путину в прямом эфире.

Чтобы не опоздать на встречу с президентом, я пришла за час до телемоста. На территорию Кремля прошла беспрепятственно. Одновременно со мной под арку Спасской башни въехали четыре красных «Нефаза» с массовкой. Автобусы проследовали прямо за Благовещенский собор, а вот меня на подходе к месту действа тормознул милицейский кордон. «Вы, — говорят, — кто?» — «Хочу задать вопрос Путину, что будет с замороженными ценами после Нового года», — отвечаю. Но мне популярно объясняют, что желание задать вопрос президенту — еще не повод, чтобы пройти туда, куда завозят организованно. «На основании какого закона гражданка России не может пройти туда, куда она хочет?» — интересуюсь я. Немного подумав, милиционер зовет на помощь начальника. Полковник неожиданно… разрешает мне пройти. Вот это да! Я-то приготовилась к долгому препирательству, а у нас, оказывается, милиционеры вежливые и юридически грамотные. Было приятно.

Но недолго. Уже минут через пять вокруг меня стали кружить люди в черных кожаных куртках, бубнящие что-то себе как бы под нос, а на самом деле — в скрытый микрофон рации. А еще через десять минут подошел молодой человек в черном плаще и предложил пройти с ним в машину, чтобы записать мои данные и мой вопрос. «Сами понимаете, мероприятие серьезное», — извиняющимся тоном добавил он. Отказать, когда просят вежливо, я не могу. Но человек в плаще подвел меня к тонированному фургончику, потянул на себя дверцу и легонько, но профессионально взял под локоток. И тут я испугалась. «Записывайте, — говорю, — мои данные и мой вопрос здесь, на свежем воздухе». Слава богу, все это происходило на глазах у пассажиров автобусов, прогуливающихся в ожидании команды «становись!».

Дальше — больше. Людей в черном, бубнящих что-то под нос, набежало с десяток, подъехал еще один фургон, в который меня тоже попытались «пригласить». Один, видимо, главный, потребовал у меня предъявить документы. Тогда я потребовала у него документы, которые бы давали право требовать документы у меня. Человек раскрыл на полсекунды какие-то красные корочки, так что я ничего не успела рассмотреть. Поэтому отказалась предъявлять паспорт. «Не заставляйте меня применять к вам физическую силу», — сквозь зубы попросил человек с корочками.

В общем, складывалось впечатление, что прорывалась я не на мирную телетрансляцию, а в зону боевых действий. Паспорт я, конечно, показала. Но только милиционеру в форме, пришедшему на помощь людям в штатском. (Он, по крайней мере, имеет право требовать документы.) Назвала и место работы. Люди в черном, вскинув к вискам сотовые, словно табельные пистолеты, принялись диктовать кому-то мои данные. А я присоединилась к массовке, которая наконец-то получила команду «становись!».

Телеведущий канала «Россия» Михаил Антонов и его коллега выстраивали народ прямо на газоне, покрытом пушистой зеленой травкой. Травку было жалко. Позади меня и с флангов тотчас выросли из-под земли с десяток парней в кожанках. Их нервозное состояние от невозможности применить физическую силу я чувствовала, как Хазанов говорил, спинным мозгом. Парней тоже стало жалко. «Не волнуйтесь, — успокоила я их. — Раз нельзя задать вопрос, не буду. Просто спокойно постою». Подбежал еще один в кожанке и, встав в строй, поинтересовался у коллег: «Говорят, какая-то левая просочилась?». Я представилась новичку, чтобы не волновался. «Кожанки» промолчали, но попыток продолжить «боевые действия» больше не предпринимали.

Тем временем режиссер напутствовал массовку: «Никаких самостоятельных действий прошу не предпринимать. Михаил Антонов знает, что делать. Все будет происходить под его руководством». Рядом с телеведущим расставили несколько особо приближенных, остальных, среди которых подавляющее большинство составляли женщины, попросили непринужденно расположиться вокруг. Стройные ряды мирных граждан непринужденно разбавили стройные ряды людей в черном. Разговорившись с народом, я узнала, что привезли на мероприятие бюджетников и госслужащих: врачей, учителей, сотрудников соцзащиты и так далее. И что вопросов просили не задавать.

Аккредитованные представители СМИ появились в последний момент. Коллеги поведали мне, что их тоже не хотели пускать, несмотря на то что все они были в списке. Стражи порядка объясняли разгневанным репортерам, что эти самые списки у кого-то, а этот кто-то — где-то. Прорвавшись на мероприятие, пресса тут же принялась наверстывать упущенное — приставать к гражданам с вопросом, как вы здесь оказались и какой вопрос будете задавать. Массовка отвечала как по писаному — что шли мимо, узнали, что будет телемост, и зашли поглазеть. И что вопросов к президенту не имеют.

…Остальное все вы, дорогие читатели, слышали и видели по телевизору. И как Казань, единственная из регионов, встретила картинку с Путиным на экране восторженным «ура!». И как мужчина, спросивший про списки партии, которые возглавил президент, не преминул заметить, что он тоже беспартийный. И как Антонов, выбирая из толпы желающих задать вопрос, сунул микрофон пенсионерке, которая ничем не выдала желания его задать, но тут же нашлась и, тактично напомнив президенту, что в этом году с льготными лекарствами «были проблемы», спросила, как она будет получать их в будущем году. И как Путин объяснил ей новые схемы поставок этого дефицита, которые будут использованы в 2008 году, а потом сделал вывод, что для получателя лекарств ничего не должно измениться…

Телезрители не видели только, с какой радостью после окончания прямой связи президента с Казанью уставшие и замерзшие учителя и врачи, прождавшие прямого эфира почти два часа, ринулись в теплые автобусы…

Елена МЕЛЬНИК

«Вечерняя Казань», № 166 (3524)

19 октября 2007, пятница