Если о том, что происходит в кабине пилотов во время катастрофы, можно судить по записям бортовых самописцев, то в салоне «черных ящиков» нет. «Известия» разыскали нескольких человек, которые выжили в авиакатастрофах либо попадали в серьезные летные происшествия…

(img) «Я как-то сразу поняла, что муж мертв»

История Ларисы Савицкой занесена в Книгу рекордов Гиннесса. В 1981 году на высоте 5220 метров самолет Ан-24, в котором она летела, столкнулся с военным бомбардировщиком. В той катастрофе погибло 37 человек. Выжить удалось только Ларисе.

— Мне тогда было 20 лет, — рассказывает Лариса Савицкая. — Мы с Володей, моим мужем, летели из Комсомольска-на-Амуре в Благовещенск. Возвращались из свадебного путешествия. Сначала сели на передние кресла. Но впереди мне не понравилось, и мы пересели в середину. Я после взлета сразу уснула. И проснулась от грохота и криков. Лицо обожгло холодом. Потом мне рассказали, что у нашего самолета срезало крылья и снесло крышу. Но неба над головой я не помню. Помню, был туман, как в бане. Я посмотрела на Володю. Он не шевелился. По его лицу хлестала кровь. Я как-то сразу поняла, что он мертв. И приготовилась тоже умереть. Тут самолет развалился, и я потеряла сознание. Когда пришла в себя, удивилась, что еще жива. Почувствовала, что лежу на чем-то жестком. Оказалось, в проходе между креслами. А рядом свистящая бездна. Мыслей в голове не было. Страха тоже. В таком состоянии, в котором была я — между сном и явью, — страха не бывает. Единственное, что вспомнилось: эпизод из итальянского фильма, где девушка после крушения самолета парила в небе среди облаков, а потом, упав в джунгли, осталась жива. Я не надеялась уцелеть. Хотелось только умереть без мучений. Заметила перекладины металлического пола. И подумала: если упаду боком, то будет очень больно. Решила поменять положение и сгруппироваться. Потом доползла до следующего ряда кресел (наш ряд стоял около разлома), села в кресло, вцепилась в подлокотники и уперлась ногами в пол. Все это делала автоматически. Потом смотрю — земля. Совсем близко. Изо всех сил вцепилась в подлокотники и оттолкнулась от кресла. Потом — как зеленый взрыв от веток лиственницы. И снова провал в памяти. Очнувшись, опять увидела мужа. Володя сидел, положив руки на колени, и смотрел на меня остановившимся взглядом. Шел дождь, который смыл кровь с его лица, и я увидела огромную рану у него на лбу. Под креслами лежали мертвые мужчина и женщина…

Позже установили, что кусок самолета — четыре метра в длину и три в ширину, на котором падала Савицкая, спланировал, словно осенний лист. Он упал на мягкую болотистую поляну. Лариса пролежала без сознания семь часов. Потом еще два дня сидела в кресле под дождем и ждала, когда наступит смерть. На третий день встала, начала искать людей и наткнулась на поисковый отряд. Лариса получила несколько травм, сотрясение мозга, перелом руки и пять трещин в позвоночнике. С такими травмами идти нельзя. Но от носилок Лариса отказалась и до вертолета дошла сама.

Авиакатастрофа и гибель мужа остались с ней навсегда. По ее словам, у нее притуплены чувства боли и страха. Она не боится смерти и по- прежнему спокойно летает на самолетах. Но ее сын, который родился через четыре года после катастрофы, летать боится панически.

«Сознание мгновенно куда-то уплыло»

Арина Виноградова — одна из двух выживших стюардесс самолета Ил-86, который в 2002 году, едва взлетев, упал в «Шереметьево». На борту находились 16 человек: четыре пилота, десять бортпроводников и два инженера. Остались в живых только две бортпроводницы: Арина и ее подруга Таня Моисеева.

— Говорят, в последние секунды перед глазами прокручивается вся жизнь. Со мной такого не было, — рассказывает «Известиям» Арина. — Мы с Таней сидели в первом ряду третьего салона, у аварийного выхода, но не на служебных креслах, а на пассажирских. Таня напротив меня. Рейс был техническим — нам просто нужно было вернуться в «Пулково». В какой-то момент самолет затрясло. Это бывает у «Ил-86». Но я почему-то поняла, что мы падаем. Хотя ничего вроде не произошло, не было сирены или крена. Испугаться не успела. Сознание мгновенно куда-то уплыло, и я провалилась в черную пустоту. Очнулась я от резкого толчка. Сначала ничего не понимала. Потом понемногу разобралась. Оказалось, что лежу на теплом двигателе, заваленная креслами. Сама отстегнуться не смогла. Начала кричать, колотить по металлу и тормошить Таню, которая то поднимала голову, то снова теряла сознание. Нас вытащили пожарные и развезли по разным больницам.

Арина по-прежнему работает бортпроводницей. Авиакатастрофа, по ее словам, не оставила в душе травмы. Однако на Татьяну Моисееву происшедшее повлияло очень сильно. С тех пор она больше не летает, хотя из авиации не ушла. По-прежнему работает в отряде бортпроводниц, но уже диспетчером. О том, что она пережила, не рассказывает даже близким подругам.

«Кто-то целовал землю, кто-то заливался слезами счастья…»

Группа «Лицей» известна всей стране. Но мало кто знает, что две певицы из этой группы — Анна Плетнева и Анастасия Макаревич — тоже пережили падение в самолете.

— Это произошло лет пять назад, — рассказывает «Известиям» Анна Плетнева. — Я всегда панически боялась летать самолетом, а тут расхрабрилась. Полетела с Настей Макаревич в Испанию. Отдохнули прекрасно. В веселом настроении возвращались в Москву на Боинге-767. Соседи были с ребенком. В ту минуту, когда мы начали снижаться и стюардессы велели пристегнуть ремни, ребенок был у меня на руках. И тут самолет резко пошел вниз. На голову посыпались вещи, стюардессы закричали: «Держите детей! Пригнитесь!» Я поняла, что мы падаем, и прижала малышку к себе. В голове промелькнуло: «Неужели это все?» Раньше мне казалось, что когда так страшно, сердце должно бешено колотиться. Но на самом деле сердца не чувствуешь. Себя не чувствуешь, а смотришь на все как бы со стороны. Самое ужасное — безысходность. Ты ни на что не можешь повлиять. Но паники — той, что показывают в кино, — не было. Гробовая тишина. Все, словно во сне, пристегнулись и застыли. Кто-то молился, кто-то прощался с родными.

Анна не помнит, сколько времени прошло. Может, секунды… Или минуты.

— Вдруг самолет понемногу начал выравниваться, — вспоминает она, — я огляделась: неужели это только мне показалось? Но нет, другие тоже встрепенулись… Даже когда мы остановились на полосе, не верилось, что все закончилось благополучно. Командир объявил: «Поздравляю всех! Мы родились в рубашке. Теперь у вас в жизни все будет хорошо».

— Что удивительно, я перестала бояться летать на самолетах, — говорит она. — А на чартерных рейсах пилоты часто пускают нас в кабины и дают порулить. Так мне это нравится, что хочу в ближайшее время купить собственный небольшой самолет. Будем летать на нем на гастроли.

Мир знает более десятка случаев счастливого спасения

Сколько бы специалисты, ссылаясь на статистику, ни уверяли нас, что авиатранспорт — самый безопасный, многие боятся летать. Земля оставляет надежду, высота — нет. Что чувствовали те, кто не пережил авиакатастрофу? Этого мы не узнаем никогда. Согласно исследованиям Межгосударственного авиационного комитета, сознание человека в падающем самолете отключается. В большинстве случаев — в первые же секунды падения. В момент столкновения с землей в салоне нет ни одного человека, который бы находился в сознании. Как утверждают, срабатывает защитная реакция организма.

Древнегреческий поэт Феогнид написал: «Что не предначертано судьбой, того не произойдет, а что предначертано — того я не боюсь». Есть ведь и случаи чудесного спасения. Лариса Савицкая не единственная, кто выжил а авиакатастрофе. В 1944 году английский летчик Стефен, подбитый немцами, упал с высоты 5500 метров и остался жив. В 2003 году в Судане рухнул Боинг-737. Выжил двухлетний ребенок, хотя самолет практически полностью сгорел. Мир знает более десятка таких случаев.

Подробнее на сайте газеты «Известий»